October 12th, 2012

vegas

Продолжая пир

Читаю книгу Paula Butturini "Продолжая пир".
Паула - журналистка. Ее муж Джон - руководитель восточноевропейского бюро New York Times. Они познакомились в Риме. Они поженились. Они работали, ужинали, ездили на итальянское побережье отдыхать летом. А потом все поменялось.
Страны начали одназ а другой откалываться от Восточноевропейского блока. Они вели репортажи с Польши, Чехословакии, Румынии. И тут все началось катиться в тартарары. Сначала Паулу полицейские избили в Чехословакии. А потом случилось самое страшное - снайпер выстрелил в Джона. Пуля отрикошетила от двери машины, в котором он был. А потом пронеслась вдоль всего тела, повреждая все на своем пути, включая позвонки. В Темишоару ему разве что не дали умереть. Когда через пять дней его наконец-то вертолетом переправили в Берлин, то он уже находился на грани смерти. Ткани начали отмирать и врачам приходилось отрезать все новые и новые слои. Легкие наполнялись водой и его перевели на искусственное дыхание. Занесенная инфекция вызывала температуру и затрудняла лечение. То, что Джон выжил, что его выходили, что пять операций прошли успешно - все это было практически чудом. А потом начался долгий путь к выздоровлению.
(Из интересного - немецкие врачи использовали гранулированный сахар для лечения его обширных ран. Они просто засыпали сахар песок в полость, а потом вымывали его. Сахар растворялся в жидкости, которая была в тканях, точнее, он ее впитывал. А образовывающийся раствор не давал развиваться инфекции. Точнее, он ее убивал. Кроме того, глюкоза позволяла лучше регинерироваться тканям. Это очень старый способ лечения больших раневых поверхностей, которым не помогает другое лечение)
Самым тяжелым было не физическое излечение, не наращивание тканей, не косметические операции. Самым тяжелым было побороть депрессию, которая наступила после выписки из больницы и продолжалась два года. Пуля ранит не только тело, она ранит душу, причем всей семьи. Паула знала, что такое депрессия. Ее мать страдала от постпартумной депрессии. А потом, уже после того как Джон оказался в больнице, мать Паулы покончила жизнь самоубийством. Больше всего Паула боялась возможного суицида своего мужа.
Они переехала в Италию, сначала к знакомым на побережье, потом в Рим. И возвращение в тот город, где они были счастливы, жизнь от завтрака до обеда до ужина, маленькие шаги, совместная еда за одним столом - все это понемногу выводило Джона из спирали депрессии. Плюс, лекарства. Плюс, время. Плюс, то, что сама Паула поняла, что она тоже должна признать свой стресс, свою злость, свою усталость. Злость тоже может способствовать выздоровлению.
Потом все понемногу начало приходить в норму. Джон начал выздоравливать. Паула родила дочь, когда ей было 46. Депрессии Джона уходили и возвращались. Они переезжали, обживались и снова переезжали. Но семейная еда, дома или в ресторане, всегда объединяла их.
Как пишет Паула, "когда я перестану думать, мечтать о еде - я буду знать, что я перешла черту и значит я на пути из этого мира в другой". А пока пир продолжается.